Окна и артефакты

Некоторое время назад я поймал себя на том, что я внимательно рассматривал фотографию на стене офиса моего доктора. Это была одна из тысяч картин, которые мы все видели в подобных местах – красивая цветная фотография прекрасного пейзажа. Конечно, ожидание доктора – весьма стрессовый процесс, заполненный ожиданием. И, вероятно, не является необычным стремление пациентов жаждать комфорта. Я облегчал стресс, рассматривая эту фотографию. Однако моя реакция на нее была более необычной и специфичной, чем у обычного зрителя, я уверен в этом. Как фотограф, я обычно смотрю на фотографию иначе и более интенсивно, чем я мог бы, будь я не вовлечен в фотоискусство. Итак, я был удивлен, обнаружив себя рассматривающим фотографию на стене у моего доктора не как фотографию. Напротив, я смотрел через фотографию. Я был вовлечен в фантазию. Я притворялся, на бессознательном уровне, что я смотрел на прекрасный пейзаж так, как если он был за окном, которым была рама фотографии. В моей фантазии фотографии не существовало. Эта фантазия стоит рассмотрения в рамках ее воздействия на нас, фотографов.

Мое переживание, связанное с этой фотографией, содержало несколько предположений, которые я не замечал до того, как обдумал его более глубоко.

  1. Я притворялся, что офис доктора по чистой случайности был построен в месте, которое позволило архитектору включить это окно в план строительства.
  2. Я притворялся, что это окно случайно было расположено именно так, чтобы через него открывался потрясающий вид на изумительный горный хребет и идеальной формы озеро.
  3. Более того, фантазия предполагала, что природа заморозила освещение в момент заката, чтобы через это окно были видны красивые золотые блики на поверхности озера и снежных вершинах гор.

 

Я должен признаться, что я просидел там несколько минут, впитывая ощущение побега и наслаждения видом через окно в офисе. Как терпеливый пациент, я был доволен, что эту картину сфотографировали, напечатали, продали и повесили именно на этом месте, чтобы я мог воспользоваться ей в тот момент.

Значительность этого переживания и причина для написания этой статьи в том, что я не наслаждался фотографией, но наслаждался фантазией о рассматривании объекта. Это очень маленькое, но значительное различие между двумя переживаниями. Обдумывая эту идею в течение последних нескольких месяцев, я понял важность этой разницы для работающих фотографов и ее влияние на наш продукт, маркетинг и, по большому счету, на нашу общую проблему с продажами работ.

Позвольте мне быть максимально точным. Различие, которое я пытаюсь описать, это различие между фотографией как окном и фотографией как артефактом. Я уверен, что эта способность фотографии быть воспринятой как окно, является одной из главных особенностей, которые делают фотографию уникальной в мире искусства.

Чтобы прояснить эту точку зрения, я искусственно и упрощенно опишу опыт восприятия произведения искусства. Когда скульптор, гончар или живописец (за исключением фотореалистов), стекольщик или даже сценический исполнитель, создает произведение искусства, не предполагается, что зритель смотрит через произведение на какой-либо «реальный» объект, находящийся за или позади произведения. Мы направляем внимание на самое произведение. В музее или галерее, мы смотрим на скульптуру как на артефакт. Мы смотрим на скульптуру. Мы фокусируемся на ней. Мы вовлечены в ее поверхность, контуры и форму. Для ясности я назову это первичным чувственным переживанием.

Мы пытаемся поместить скульптуру в наше сознание, и из этого первичного чувственного переживания мы извлекаем (создаем?) чувства, эмоцию, реакцию. Я назову результат этого вторичным эмоциональным переживанием.

Картина, скульптура или керамическое изделие являются основой для первичного чувственного переживания, на основе которого генерируется вторичное эмоциональное переживание. Фотография отходит от этого традиционного пути.

Когда я рассматривал фотографию в офисе моего доктора, фотография не была основой для чувственного переживания – горный пейзаж был ей. Горный пейзаж был артефактом, который, в свою очередь, создал вторичное эмоциональное переживание, уменьшившее мой стресс. В этом случае фотография служила лишь механическим носителем.

Это, как мне кажется, может быть величайшей слабостью фотографического искусства. Когда фотография служит окном, механическим носителем, никто не смотрит на нее - смотрят через нее. Это не артефакт; это прозрачность. На нее смотрят так, как если бы она не существовала на самом деле, как если бы зритель переместился во времени и пространстве в то место и время, где он мог бы взглянуть на ее содержимое вживую. В то время как фокус переживания скульптуры, чайника, коллажа или выступления расположен здесь и сейчас, фокус переживания фотографии находится там и тогда. Лучшей считается фотография, которая реализует эту фантазию о перемещении наиболее эффективно. Итак, все туристы из Айовы и Канзаса, которым посчастливилось оказаться во время отпуска в Йосемите, могут стоять на Wawona Point и без следа иронии или неуверенности заявлять «о, милочка, разве это не выглядит как картинка?», и снимать туристические фотографии на свою 35-мм камеру.

Источником их действий является предположение, что создание хорошей фотографии не требует никаких навыков или таланта, а лишь удачи оказаться там и тогда. Предполагается, что стекло объектива – окно, и как все окна, оно не требует никакого таланта для эффективного использования. Предполагается, что кто угодно может создать фотографию, обладая естественным человеческим зрением. Предполагается, что фотография не зависит от видения, смелости, упорства или чистого таланта. Предполагается, что фотография – не больше, чем удачное совпадение наличия времени на путешествия и денег на оборудование. Итак, турист заявляет «ЧТО?! Пятьсот баксов за фотографию? Блин, да я сам сниму это бесплатно!».

Некоторые фотографы понимают эту дилемму и пытаются превзойти границы окна, превращая свои фотографии в артефакты. Я подозреваю, что это – один из основных мотивов раскрашивания снимков вручную – техники, которая помещает итоговый продукт между фотографией и живописью. Приложение ручки, карандаша, кисти или угля к поверхности фотографии моментально превращает ее в объект, в артефакт. Это гораздо более правдиво для знаменитых фотографов. Картина с подписью Анселя Адамса или Эдварда Вестона продается по гораздо более высокой цене, чем картина неизвестного фотографа, раскрашенная вручную. Я предполагаю, что фотографии Анселя Адамса или Эдварда Вестона также были изменены с помощью ручки – подпись художника превращает их в артефакты.

Кстати, я уверен, что эта проблема «окон» является причиной того, что фотокниги так хорошо продаются. Большинство из нас покупает фотокниги вместо фотографий. Хотя бы потому, что книги существенно дешевле. Очевидно, что несколько дюжин фотографий будут стоить гораздо больше, чем стоят страницы в фотокниге.

Картины, которые мы покупаем в виде фотокниги, особенно с современными технологиями лазерного сканирования, двухтональной и трехтональной печати, выглядят в книгах очень похожими на реальные фотографии. Технологии делают это настолько хорошо, что многие и нас, покупая книгу, чувствуют, что купили что-то столь же хорошее, как и реальная фотография, столь хорошее, что позволяет нам четко видеть объект. Способность книги переносить нас к рассматриваемому объекту настолько хороша, что покупка оригинального произведения выглядит ненужной. Вновь, предполагается, что фотография – не артефакт, но лишь окно во время и место. Если книга – достаточно хорошее окно, зачем тратить деньги на оригинальный отпечаток?