Уроки от Джони Митчелл

Поскольку я был ребенком поколения беби-бумеров, мир музыки – рок-музыки в частности – был важной частью моей юности. Я был слишком юн для того, чтобы посетить Вудсток, но я знал все слова всех песен наизусть – и до сих пор знаю их. Одним из моих любимых музыкантов, уже более 24 лет, является Джони Митчелл. Будучи музыкантом, она научила меня фотографии так же, как книги Анселя Адамса.  

В 1971 вышел ее первый альбом, Songs to a Seagull. Я любил его. Я думал, что это была лучшая музыка, которую я когда-либо слышал. Я впитывал его, слушая по много раз, чтобы услышать каждый нюанс ее музыки, каждый гитарный рифф, каждая тональность ее голоса навсегда засела в моей голове и даже сегодня я могу мысленно проиграть те композиции. Я нетерпеливо ожидал следующего альбома. Я искал ее альбом в музыкальных магазинах каждую неделю, чтобы не пропустить его выход. И этот день настал.

 

Второй альбом назывался Blue. Я ненавидел его. Он разрушил мои ожидания. Он растворил мое восхищение первым альбомом. Он был – и я ненавидел ее за это – другим.

Дело не в том, что песни были другими, но все настроение альбома было другим. Первый альбом был преисполнен легким фолковым звуком, а второй – минорными нотами и диссонансными ударными. Первый был музыкой, которой можно было подпевать. Второй (прости господи) – джазовым. Единственное, что меня примиряло с этим альбомом – пара песен, которые мне вроде бы нравились, но не особо.

 

Однако я продолжал слушать его время от времени, немного обозленный, немного расстроенный, но слегка заинтригованный. И тогда это началось. Чем больше я слушал, тем больше я принимал эти диссонансные ударные и минорные ноты. Чем больше я слушал, тем больше я начинал понимать, о чем она говорила своей музыкой. Я слушал снова и снова, и с каждым переворотом кассеты ее музыка пробивала дорогу в моих ушах. К моему удивлению, альбом начал нравиться мне, потом я полюбил его, потом слушал со страстью. Мне пришлось признать, что не альбом был другим, но музыкант вырос. Когда я понял, что альбом был не проблемой, а прогрессом, я осознал, что вызов для меня, как для слушателя, был в том, чтобы избавиться от ожиданий и воспринять второй альбом таким, каким он был. Это был вызов, чтобы я рос вместе с ней, вместо того, чтобы сопротивляться ее прогрессу.

 

За последние 25 лет Джони Митчелл выпустила примерно 20 новых альбомов. Каждый из них отправлялся с места, где закончился предыдущий. Каждый по-новому выглядел, по-новому ощущался, по-новому звучал и каждый был новым творческим выражением. С каждым новым релизом я был разочарован, затем принимал музыку и в итоге влюблялся в нее. В своей музыке она делала то, что делают все великие художники – двигалась, изменялась, росла.

Заметьте, я не говорю, что ее музыка улучшилась. Улучшение подразумевает сравнительное суждение, а это слово не может подходить для обсуждения искусства. Я не могу сказать, что с каждым альбомом ее музыка улучшалась. Я могу сказать, что с каждым альбомом ее творчество бросало мне вызов услышать по-другому.

Ее творческая карьера выделила для меня несколько важных идей, которые могут быть транслированы в наш постоянный вызов быть креативными в фотографии. Например: она изменялась, росла и была построена на предыдущих работах и успехах.

С каждым новым проектом я не чувствовал, чтобы она искала радикально новое для утоления демона взыскующей публики, которая требует все более безумных работ каждый раз.

Она не была другой, чтобы быть другой – она творила другое, потому что это был естественный рост ее творческих способностей. Росла она сама и видела мир по-новому, ее музыка росла вместе с ней.

С каждым новым проектом она на шаг впереди своих слушателей. Она могла бы просто найти творческую формулу, которая бы работала (читай, продавалась), и придерживаться ее, постоянно выдавая слушателям слабо различающиеся вариации одного и то же с каждым новым проектом. Многие так и делают. Она выбрала другой путь.

Это – рискованный творческий путь. Я думаю, что с годами она, благодаря постоянным изменениям, собрала большое количество поклонников. Также очевидно, что с каждым изменением она находила новых ценителей ее нового стиля. Дело в том, думаю, что аудитория – не статичная группа людей, но постоянно изменяющаяся. Если не сами поклонники, то простые слушатели меняются день ото дня, как я, пытаясь понять изменения в ее творчестве.

С каждым новым проектом, которые она создала, Джони Митчелл посвящала себя новому. Ее карьера, в отличие от большинства музыкантов, не является коллекцией популярных хитов. Напротив, ее карьера посвящена изучению музыкальных тем и стилей в каждом новом альбоме. В начале карьеры альбомы были гитарными. Затем пианино стало главным инструментом. Также она исследовала вокальный джаз, синтезаторы, ритмы конга и цитры! Она не стояла на месте и в этом может быть ее величайшее качество как художника.

Среди этих проектов она произвела несколько популярных хитов. Позвольте мне перефразировать. Она не произвела хиты, но медиа и поклонники сделали часть ее музыки хитами. Она просто делала свою работу. Я сомневаюсь, что она видит себя автором и исполнителем популярных хитов. Думаю, она воспринимает хиты просто успехом, а не результатом запланированной стратегии.

Во всех ее работах есть немного бунтарства. Создается ощущение, будто она сует свой нос в каждое популярное направление музыки. Она не создает музыку с намерением попасть в чарты. Она не создает музыку для продажи альбомов, хотя это является очевидной необходимостью. Напротив, вы чувствуете, что она создает музыку, основываясь на собственной артистической целостности, и будет продолжать, даже если ее альбомы станут непродаваемыми.

К этому заключению меня привел тот факт, что она – художник с множеством талантов. В дополнение к музыкальным альбомам, она еще и живописец и фотограф. Некоторые из ее альбомов были оформлены с помощью ее собственных работ. Если у нее может быть параллельная карьера в изобразительном искусстве, то создается ощущение, что это визуальное самовыражение является просто еще одной стороной творческой натуры.

Я нахожу сравнение между ней и другими исполнителями бессмысленным. Когда Милли Ванилли произвели их знаменитый альбом, они сделали это для продажи музыки и заработка. Только в извращенном смысле можно сказать, что они выражали свою «креативность». Джони Митчелл является другой стороной медали.

Это как разница между стихами на открытках и стихами Роберта Фроста. Называть их «стихи» - оскорбление для обоих.

Один из моих любимых фотографов – Пол Капонигро. Он впервые завоевал мое сердце с публикацией своей книги Sunflowers. Это был прекрасный проект. В нем было изумительное творческое видение. Но, если говорить абсолютно честно, не каждая фотография в этом проекте была великим произведением. На самом деле, там были и проходные снимки. То же можно сказать и о музыкальной карьере Джони Митчелл – несколько хороших альбомов, несколько плохих, несколько великих – и несколько случайных, проходных песен.

Я следил за карьерой Капонигро, будучи его поклонником, как и за карьерой Митчелл. С каждой новой книгой и работой, Капонигро продолжал бросать вызов моему видению. Это продолжалось до выхода его мега-публикации Megaliths. Я читал и слышал множество восхищенных комментариев о Megaliths, и я не разделяю их. Я видел и книгу, и ограниченное издание портфолио много раз. Каждый раз, когда я смотрю на эту работу, у меня остается одно и то же ощущение. Она чрезвычайно однообразная, скучная, незамысловатая и не вдохновляющая. Мне не нравится эта работа. Однако, и именно это по-настоящему важно, я абсолютно восхищен его процессом. В современной фотографии Пол Капонигро равен Джони Митчелл в музыке – исследователь, непостоянный искатель приключений. То, что мне не нравится его последняя работа, не важно для моего восхищения его художественной карьерой.

С каждой новой книгой Капонигро, как Джони Митчелл, рискует не удовлетворить ожидания публики. Все художники проходят через это. Здесь находится стратегический вопрос, на который должен ответить каждый художник. Должен ли этот риск быть управляемым и сдерживаемым ИЛИ принятым как часть деятельности?

Художники, подобные Шер (в мире музыки) и Анселю Адамсу (в мире фотографии) идут по другому пути. Шер и Адамс, в начале своей карьеры, обнаружили экстраординарное творческое видение, которого не было в областях их деятельности. Уже одно это заслуживает принятия и поддержки. Но, в отличие от Капонигро и Митчелл, они закрепили свое видение и построили на нем карьеру, создавая работу за работой. Не поймите это неправильно. Я не пытаюсь обвинить Шер и Адамса в отсутствии творческого роста. Нам бы хоть раз в жизни пережить такое творческое видение. Урок здесь в том, что есть несколько творческих путей. Путь изменений и риска, путь творческого роста, путь исследования и экспериментов – выбор, который можно сделать один раз за карьеру (как сделали Шер и Адамс) или делать его всю жизнь (как Капонигро или Митчелл). Для меня сущность художника заключается не в его произведениях, а в его жизни. В то время, как Адамс и Шер обнаружили произведения, которые определили их жизни, Капонигро и Митчелл живут жизнью, которая определяет их произведения.

Существует очень тонкая грань между творчеством и ожиданиями. С развитием карьеры Шер (и Адамса), с каждым новым произведением, книгой или альбомом, было тяжело поддерживать чувство нетерпеливого ожидания. Их работы слишком однообразны, чтобы ожидать чего-то нового или изумительного. Больше, да. Более экстремальная версия предыдущей работы, да. Каждый из них в своей манере продолжал раздвигать одну границу. Производя одно и то же, они продвигали границу все дальше.

Художники, такие как Капонигро и Митчелл – другие. Они раздвигают другие границы. Они не касаются границ темы, они раздвигают границы своего творческого видения.

По правде говоря, идеи в этой статье больше относятся к ответственности зрителя, чем к творческому процессу художника. Может быть мнение, что у зрителя нет ответственности перед художником, что ответственность – улица с односторонним движением от художника к зрителю.

Эта нерадостная и часто распространенная перспектива разрушительна для искусства и для художников. Аппетит современной аудитории к большему, к более экстравагантному и просто большим размерам – соблазнительная песня сирен. Старающийся художник, часто посвятив этому десятилетия, приходит к формуле, которая приносит ему успех у критиков и в финансах. Создавая ожидание постоянства, зрители принуждают художника бросить путь исследований и взамен этого воспроизводить удачную формулу. Перефразируя Токвиля, «Люди получают то искусство, которого они достойны». Требуется невероятная сила воли для сопротивления этому соблазну и продолжения пути творческого исследования. Джони Митчелл могла бы с легкостью сделать карьеру, десятилетиями создавая только вариации ее популярной песни Chelsea Morning. Пол Капонигро мог бы стать мировой знаменитостью, снимая только растения.

 

Мы должны учиться у них, восхищаться ими, почитать и благодарить их за выбор альтернативного, более творческого пути. Делая это, мы принимаем на себя ответственность позволить им случайные неуспешные работы. Моя ответственность по отношению к Капонигро заключается в том, чтобы верить в него, даже несмотря на то, что его работа Megaliths кажется мне скучной и разочаровывающей. Я с искренним нетерпением жду его следующей работы и могу позволить ему самому выбирать творческий путь. Поступив иначе, я выбрал бы себе роль капризного зрителя – и подтолкнул бы Капонигро на путь повторения.

Причина, по которой я восхищаюсь и ценю Джони Митчелл так сильно, заключается в том, что она не только показала мне путь творческого художника, но и научила меня, через уроки восприятия, многому обо мне самом. Чего большего можно хотеть от художника? Могла ли она еще лучше подействовать на мою жизнь?