Двадцать лет чтобы нарушить правила

Уроки из Made of Steel 

Творчество почти никогда не бывает простым и прямым путем, его невозможно предсказать и оно часто познается только в ретроспективе. В этом эссе я позволю себе небольшую личную ретроспекцию. Я опишу творческий путь, который привел меня через несколько уроков к созданию Made of Steel. Мне не хочется потворствовать своим прихотям, но я надеюсь, что изучение моего процесса в этом примере может быть полезным опытом для понимания динамики процесса творчества, поскольку проект разворачивался очень неожиданным способом.

В 1970-х и ранних 80-х я снимал практически одни пейзажи. Однажды в 1982, поддавшись импульсу, я отправился в старую мастерскую Dollar’s Garage в Порт Таунсенд, штат Вашингтон. Я попросил разрешения на съемку и владелец, г-н Доллар, согласился. Следующие шесть часов я провел, снимая его инструменты, мастерскую и товары (к сожалению, я не попросил разрешения сделать его портрет). Я и не подозревал, что этот импульсивный поступок приведет к одному из главнейших фотопроектов моей жизни. Урок №1: удивительно, как много раз большие события подкрадываются к нам и неожиданно захватывают.

 

После проявки негативов и печати контактов из Dollar’s Garage, я внимательно их просмотрел. Я понял, как много потенциальных картин я пропустил – маленькие композиции, которые я видел сейчас, были спрятаны в крупных планах, видных на отпечатках. Я увлекся маленькими мастерскими, гаражами и людьми, которые работают с металлом и сталью. Следующие 19 лет я путешествовал по стране и встречал подобные мастерские и людей. Я начал регулярно снимать их, фокусируясь на деталях и композициях, которые мне подсказывала интуиция. В то время у меня не было и мысли о том, что я создавал фотопроект. Я просто следовал своей интуиции, снимая по желанию, позволяя себе быть увлеченным объектом, куда бы меня это не привело. Урок №2: игра без цели иногда бывает чрезвычайно творческим порывом.

 

В 1980-х я был глубоко вовлечен в фотографическую группу, которая ежемесячно встречалась для обмена фотографиями и взаимного обучения. Я начал показывать свои работы на этих встречах, и был удивлен двумя полученными реакциями: почему я напечатал их в теплых коричневых тонах (меня даже спросили, не пытаюсь ли я придать «типа старинный вид» своим снимкам!) и зачем я снимал эти тупые инструменты? Почти никто не оценил мои ранние работы (и, возможно, они были правы). В то время, будучи наивным, отсутствие поощрений поддержало мои сомнения в собственных силах. Урок №3: критики повсюду, но конструктивные критики встречаются редко. Печально, но это правда, что фотографы редко поддерживают друг друга. Заглядывая в прошлое, я обнаружил Урок №4: разочарование, задержки и сомнение в себе – реальность, сопровождающая каждый акт творчества. Каждый раз, снимая мастерскую, я думал, что мне стоило снимать пейзаж в этот момент. К счастью, мой импульс фотографировать мастерские был сильнее, чем сомнения и я продолжил снимать инструменты, пачкаться машинным маслом и веселиться. Урок №5: удобно быть собственным чирлидером.

 

Прорыв произошел неожиданно. Меня пригласили показать мои работы группе людей, которые не были фотографами. Поколебавшись, я решил продемонстрировать снимки старых мастерских и инструментов. Никто из зрителей не спросил меня, почему они тонированы в коричневый, какой объектив я использовал и какими химикатами я пользовался. Никто не спросил, почему я снимал именно это. Напротив, они спрашивали меня о людях на снимках и о том, как я снимал их. Урок №6: показывайте свои работы людям, которые не являются вашими друзьями-фотографами – реакция может быть интересной.

 

Я был удивлен тем, с какой легкостью я смог вспомнить истории, случаи, моменты, иногда просто фразы, которые впечатлили меня во время съемок. Впервые я показывал снимки и рассказывал истории об их содержании – и к моему удивлению и радости, люди смеялись и улыбались, люди реагировали и более внимательно смотрели на картины. Их отношение к моим работам было дополнено моими историями. Это было открытием для меня. Это было даже больше, чем открытие – это была революция. Урок №7: я внезапно осознал, что мой потенциал как фотографа – рассказчика – не уменьшался от использования слов, но может быть усилен ими. Для этих работ – не для всех работ, но для этих – я осознал важность текста.

 

Позже я получил приглашение продемонстрировать свои работы в местной некоммерческой галерее. Воодушевленный предыдущим опытом, я решил провести рискованный эксперимент. Я сжал и уменьшил истории до пары фраз, до цитаты или быстрого обзора – до одного или двух предложений к каждому изображению. Затем я напечатал текст на листах бумаги, которые были затем помещены вместе с фотографиями в рамы. Конечно же, это была не новая идея в фотографии, но это было новым для меня – фотографа, чьими героями были фотографы западного побережья, которые превозносили чистый принт, белый картон и универсальное название «Без названия». Большинство фотографов этого течения не только считали текст ненужным для фотографии, но и находили его оскорбительным для нее. Это произошло из принципа, который гласил, что фотография, которая нуждается в тексте – плохая фотография, потому что она не может говорить сама за себя. Моей личной революцией было осознание того, что (Урок №8) эти негибкие – и часто неписанные – правила всегда контрпродуктивны для творчества. Нарушив правило о тексте, я обнаружил, что эти фотографии взаимодействовали со зрителями такими способами, которые были бы невозможны без текста.

 

Я выставил 38 картин с текстом и пришел к открытию, как все художники, задерживая дыхание и с бабочками в животе. Это было самое шумное открытие художественной галереи, на котором я когда-либо бывал! Оно было шумным, потому что люди говорили о фотографиях, делясь воспоминаниями о старом дяде Бобе, у которого тоже была мастерская, смеясь от прочитанных историй, замирая на минуты перед каждым снимком, доходя до конца выставки и начиная с начала. Никогда ранее и редко после я не видел таких реакций зрителей в художественной галерее. К моему удивлению, я обнаружил, что меня обрадовало взаимодействие людей с произведениями, а не восприятие их как объектов для созерцания. Уроки №9 и №10: не оставляйте без внимания важность содержимого; именно с ним взаимодействует зритель, а не с вашими творческими потугами или процессом. Я также понял разницу между художниками и нормальными людьми – которых мои друзья называют цивилами. Художников заботит искусство в произведениях. Всех остальных интересует жизнь в произведениях.

Многие спрашивали меня на открытии, есть ли у меня книга, которую они могли бы купить – они хотели поделиться увиденным с друзьями или родственниками. Урок №11: когда люди встречаются с искусством, они хотят обладать им или подарить его. Я всегда думал, что люди покупают произведения для поддержки художника. Урок №12: когда цивилы покупают произведение, они делают это из-за связи с ним, не из-за связи с художником. Поскольку я не мог позволить себе выпуск книги, я начал искать альтернативы и, как говорится, нужда стала матерью открытий.

Я немедленно осознал, что этот проект имел три внутренних ограничения. Во-первых, эти произведения не годились для стен – они не были прекрасными пейзажами и не были большими принтами – так что традиционная картина-на-белом-картоне-в-раме выглядела бы глупо. Во-вторых, отдельные изображения, вырванные из контекста их собратьев, были слабее, отделенные от группы. В-третьих, текст был жизненно необходим для всего проекта и для отдельных снимков! Я знал, что эта работа должна выставляться именно в таком виде. Книга была бы идеалом, но я должен был думать в узких рамках. Мне пришлось обдумать производство собственными силами в собственной темной комнате, в малых количествах, которые я мог произвести самостоятельно и в рамках моего бюджета. В итоге я пришел к вопросу: могу ли я сам сделать книгу в темной комнате?

Здесь действительно случился творческий кризис. Меня учили, что фотографиям не нужен текст, но эти работы из мастерских начинали петь, когда выставлялись вместе с текстом. Меня учили, что фотография должна быть большой, но эти работы не могли служить декорациями для стен и сияли, будучи маленькими и интимными. Меня учили, что фотография должна быть представлена на чистейшем белом картоне, подписанная в правом нижнем углу и покрытая вторым листом картона. Но эта работа потерялась бы в нагромождении. Меня учили, что великие фотографии были тонированы селеном, но эти выглядели лучше в теплых тонах. Я не бунтарь; я уважаю старших и лучших фотографов. Мог ли я сомневаться в мудрости великих мастеров с пляжей Монтерея, или Альфреда Стиглица или всех моих современников, которые следовали этой мудрости, которая была кодифицирована как художественная фотография в двадцатом веке? Но Урок №13 заключался в том, что для того, чтобы эта работа выросла во что-то, чем я мог бы гордиться, что-то, что взаимодействовало бы с людьми, мне, видимо, пришлось бы нарушить практически каждое правило фотографии, которое я когда-либо выучил. Мне просто было нужно дать себе разрешение на это.

 

Должен сказать, что я не погрузился в мысли о том, что работы были хороши потому, что я нарушил правила. Это частая ошибка новичков. Скорее я сказал бы, что, несмотря на нарушенные правила, именно этот путь был нужен для завершения работы. Я всегда предупреждаю новичков о том, что их первая задача состоит в изучении правил и овладевать проверенными и работающими. Только тогда их нарушение имеет смысл. Урок №14: фокус в том, чтобы знать правила, но не застревать в них; используйте правила с умом, но знайте, что их нарушение – тоже способ их использования. Удивительно, сколько раз я видел работы других фотографов, которым на пользу пошло бы нарушение правил и законов презентации. Слишком часто я вижу семена, из которых взошли бы шедевры, не будь они закованы в кодифицированную форму, которая их убивает. Хорошие тона и чистый картон, но пустота и неискренность. Я хотел бы подкрасться к этим фотографам и закричать

ПРОСНИСЬ!

Я не максималист, честно. Нет ничего плохого в белом картоне и картине в середине его, чуть над центром, с подписью автора в правом нижнем углу. Мне нравятся такие работы – я и сам такие делаю. Но это не единственный способ создавать фотографии или произведения искусства, основанные на фотографии. Урок №15: вы не становитесь еретиками, пытаясь действовать творчески. Что самое страшное может получиться? Только глупая картинка! Но, возможно, только возможно, кто-нибудь может уловить ваше творческое видение и понять, что вы пытались создать/отразить/сказать/передать своей фотографией. И если даже вы в итоге сделаете только глупую картинку, как говорится: даже если вы падаете лицом на пол – вы все равно двигаетесь вперед.

Я собрал всю смелость в кулак и позволил своему воображению работать. Что, если я помещу текст в фотографию? Как это сделать? К счастью, я выучил Урок №16: ищите вне фотографии решения и вещи, которые можно объединить с традиционной фотографией. Я узнал, что могу поместить текст на пленку и сделать контактный отпечаток. Я узнал о «стриппинге» - процессе точного позиционирования пленки с использованием регистрации. Используя эти новые инструменты, я смог увеличить оригинальные негативы в темной комнате традиционным способом и получить текст на фотоэмульсии! Когда бумага попадала в проявитель, и изображение и текст проявлялись вместе.

 

Я был воодушевлен и стал еще настойчивей. Что, если я добавлю короткую историю на нескольких страницах? Что, если изображения будут напечатаны на фотобумаге, которой не нужен картон? И еще мне нужна была обложка для оформления. Как мог я это сделать?

 

Все эти вопросы открыли дверь к созданию маленьких «портфолио» из фотографий с текстом. Эти маленькие, похожие на книги, произведения позволили мне создать личный продукт без необходимости издания полноценной книги. В 1991 я выпустил небольшую серию из трех таких портфолио под единым названием Made of Steel. Первое было The Portraits, второе The Shops, и третье The Tools. Каждое из них имело собственную обложку и подборку из пяти изображений, выбранных из всей экспозиции.

 

Выполнение проекта заняло три месяца. Каждое изображение было напечатано с необходимым оттенением, осветлением и засветкой, затем вторично проэкспонировано для текста и проэкспонировано в третий раз для создания рамки вокруг снимков. Каждое изображение требовало чрезвычайной точности и многих часов работы для завершения. Они были мучительны в создании и дороги в производстве. Я не боюсь тяжелой работы, но есть границы, за которые пойдут только глупцы. Я решил использовать творческое мышление вместо грубого напора и найти лучший способ.

Урок №17: всегда есть больше одного способа снять шкуру с кота. Я начал искать способ использовать пленку для текста, которую можно адаптировать для использования при создании изображений в традиционной темной комнате. Что, если я могу создать идеальный негатив, с которого я смогу печатать одновременно с текстом? Если бы я смог найти способ, я смог бы создавать эти портфолио с легкостью! Три года экспериментов привели меня к созданию работающего метода. Это было маленькое семя, которое отправило меня по технологическому пути и привело к созданию всей Коллекции Ограниченных Выпусков LensWork.

 

Сейчас, двадцать лет спустя после первой фотографии в Dollar’s Garage, я завершаю круг. После 21 года изучений и экспериментов, ошибок и поисков, технологии и мои навыки объединились с моим творческим видением. Теперь я могу производить портфолио Made of Steel так, как я надеялся – в виде восхитительных маленьких портфолио, не убивая себя в процессе.

 

Я никогда не мог подумать, что фотография, сделанная в Dollar’s Garage в 1982 проведет меня по столь запутанному и неожиданному пути. Как мог я знать, что она бросит вызов моим понятиям о творчестве, эстетике, доступности фотографии зрителю? Но этот творческий вызов был одним из самых увлекательных приключений в моей жизни. На самом деле (Урок №18), я пришел к выводу, что творчество и вызов сливаются в единое целое. Одно невозможно без другого. Если произведение может быть создано с легкостью, если оно не требует усилий, возможно, это и не искусство вовсе.

 

Итак, теперь я создаю эти маленькие «книги» в качестве одной из основных форм моего творчества. Я все еще создаю настенные картины время от времени, но это случается редко. Я говорю «одной из основных форм моего творчества» поскольку выход за границы традиции поместить-в-центре-белого-картона было большим открытием, чем я думал в начале. Я не просто заменил картон обложками – я заменил единственную форму всем, о чем я мог только мечтать! Изображение и текст, изображение и графика, изображение и монтаж физических объектов, картины, висящие на струнах, картины в японских рамах  tanzaku или shikishi, картины на CD, веб-сайты, картины со звуком – возможности безграничны. Урок №19: будьте осторожны, допуская себе свободу творчества; это может только разбить границы всего, что вы знаете. Творчество – жизнь художника – не для пугливых. Вы можете обнаружить, что создаете плохие произведения – поверьте мне, я знаю. И никто не будет любить или уважать (или покупать или понимать) ваши работы. Дело не в картоне! Но вы обнаружите (Урок №20), что есть и те, кто «просекут фишку» и именно для них и для себя вы творите. Это процесс изучения и открытий, провалов и открытий, совершения открытий и обмена созданным.

 

Моя идея о книгах может не оказаться полезной для остальных, и я не рекомендую и не предлагаю их в качестве замены традиционной презентации фотографий. Традиционная презентация все равно является традиционной. Но я утверждаю, что творческий путь иногда ведет в другую сторону – если мы открыты для этого. Я также утверждаю, что для фотографии – для художественной фотографии – возможно быть чем-то иным, нежели прямоугольным отпечатком на белом картоне.

 

Похоже, что изучение и отпускание – два рельса творческого пути. Они питаемы терпением и настойчивостью – эти четыре характеристики находятся в постоянном взаимодействии. Они являются важным основанием творческого процесса. Забавно, как столь моментальная художественная форма, как фотография, может потребовать больше двадцати лет для воплощения в финальный продукт. Я нахожу это более понятным, когда я понимаю, что это я должен был учиться и отпускать, это я должен быть терпеливым и настойчивым. Чтобы быть художником, надо стать художником и это – процесс, который распускается в свое время, непрерывно, но непостоянно, и с большей готовностью, если мы распознаем нашу роль и открываем себя работе.

Как Толкиен предупреждает нас в Хоббите, пути – удивительные вещи, потому что мы никогда не знаем, куда они нас приведут. Это и есть причина вставать на них.