Каково ваше естественное видение?

Я пытаюсь избегать спортивных аналогий в текстах, но хотел бы сделать здесь исключение. Я обожаю правило назначенного отбивающего в бейсболе. Позвольте объяснить: это правило заключается в том, что питчер – а все они плохие отбивающие – не берет биту, когда приходит его очередь. Напротив, назначенный отбивающий занимает его место. У этого игрока есть только одна цель – цель, в достижении которой они совершенствуются – ударить. Они не играют на поле. Они не ловят мяч. Зачастую, они даже не бегают. Отбивающий является экспертом в отбивании и его предназначение – сделать игру более захватывающей, добавляя в нее удары и нападения. Я считаю это отличной идеей.

Вы можете спросить, какое это имеет отношение к фотографии. Все просто: мой опыт показывает, что существует мудрость в специализации. Как и в бейсболе, не каждый фотограф одинаково талантлив во всех направлениях фотографии. На самом деле, я пойду еще дальше и заявлю, что большинство фотографов по-настоящему способны лишь в нескольких видах фотографии. Ансель Адамс был гениальным в съемке черно-белых пейзажей. Его попытки в цветной фотографии спорны. Арнольд Ньюман создает прекрасные портреты, но его пейзажи…я говорил, как хороши его портреты? Он специалист, как и Ансель Адамс, как и все великие фотографы. Они являются эквивалентами назначенного отбивающего в фотографии, и я верю, что это говорит в их пользу и в пользу их фотографии.

Любопытно то, как мы определяем наши специализации. Недавно я посетил открытие галереи, где на брошюре фотографа было заявлено, что он «Фотограф. Большой формат. Черно-белый». Я нахожу это определение невероятно странным! Фотограф описывал себя через оборудование. Могут ли писатели описывать себя как «текстовый редактор», «пишущая машинка» или «карандаш-и-бумага»? Видите ли, вопрос не в вашем оборудовании и даже не в объекте съемки. Действительно важно то, как вы видите, что вы видите, и что вы говорите об этом. Позвольте мне проиллюстрировать это заявление примерами трех фотографов – я начну с себя.

Несколько лет назад я показывал мои работы другу, тоже фотографу. Когда мы говорили о моих работах, она сделала весьма неожиданное наблюдение – наблюдение, которое было новым для меня, несколько шокирующим, и после обдумывания, я нашел его абсолютно верным. Она заметила, что мои фотографии можно с легкостью разделить на две группы: успешную и нет – ничего необычного для фотографа. Но, также она заметила, что во второй группе были все мои пейзажи! Чем больше мы говорили об этом, тем больше я понимал, что она была абсолютно права – пейзажи не моя сильная сторона.

С другой стороны, она показала мне, что почти все мои лучшие снимки содержали объект, расположенный на расстоянии от метра до 5 метров от камеры – даже если я снимал пейзаж. До этого анализа я думал (и описывал себя) о себе, как о пейзажном фотографе. Она видела меня как фотографа с видением определенного типа объектов, с определенным масштабом, определенной дистанцией, с определенным отношением к миру. Когда она указала мне на это, я начал концентрироваться на объектах, расположенной на этой дистанции от камеры. К моему удивлению, мои работы значительно улучшились. По причинам, которые я не понимаю, я вижу в этом диапазоне; я не знаю, почему; я не могу объяснить это. Я не знаю, физиологическая или психологическая ли причина в этом, просто так есть. Зная это о себе, я радикально изменил мой подход к объектам, продуктам, оборудованию и методам. Я стал специалистом.

Я не хочу сказать, что я не могу снимать пейзажи. Это так же нечестно, как и сказать, что питчер не может отбить мяч. Я могу, и он может. Для нас обоих, знание естественных ограничений и талантов является ресурсом, который можно сознательно использовать – или сознательно избегать его.

Это не значит, впрочем, что я больше не снимаю пейзажи. Это значит, что я более внимателен и осторожен, потому что знаю, что мои инстинкты по отношению к пейзажам сомнительны. Работая с объектом, расположенным в моей «фотографической активной точке», я обнаружил, что могу доверять инстинктам и интуиции с большей уверенностью. Это знание не улучшает объект, но это знание – важное, ценное, честное знание – имеет потенциал, который может усилить мои работы.

Я обсудил эту идею с другим другом-фотографом. В похожем эксперименте мы изучили его работы, разыскивая его естественное видение. Вновь, как и в моем случае, мы обнаружили, что его видение не ограничивается объектами, методологией или масштабами. В его случае, лучшие работы содержали необычайное количество деталей. Пустое небо – не его сильная сторона. Детализированные подлески, поля камней, другие сцены, в которых представлено взаимоотношение множества объектов, лучше всего описывают его способ видения. В его случае, естественное видение требует работы с камерой большого формата. Значит ли это, что он не сможет делать удачные снимки с камерой среднего формата или 35мм? Нет, на самом деле, он уже сделал несколько чудесных снимков с камерами этих форматов. Дело не в том, что он не может, просто работать с маленькими форматами сложнее для него. Еще более интересным было то, что его фотографии, сделанные на камеру 8х10', которые не содержали множества деталей, были не столь сильными, как детализированные. Вновь, не оборудование определяет его видение, но видение определяет его оборудование.

Третий фотограф, которого я хотел бы упомянуть – Ларри Виз – имеет естественное видение, определяемое конкретным визуальным стилем. Ларри рассказывал историю того, как он создавал и демонстрировал работы владельцу галереи в надежде получить место на выставке. Во время презентации он внезапно покрылся холодным потом и испытал паническую атаку, в связи с чем он прервал презентацию, извинился и сбежал. Такая сильная реакция на презентацию собственных работ волновала его и заставила глубоко изучить себя. Наконец, он понял, что источником его паники было понимание, что работы, которые он демонстрировал владельцу галереи, не были его видением. Он подражал чьему-то видению и стилю. В последующие месяцы он начал с чистого листа. Он сменил камеру, техники работы в темной комнате, и видение. После ряда длительных экспериментов и изучения, тестов и ошибок, вопросов, которые приводили к еще большим вопросам, после тяжелой и усердной работы, он нашел визуальный стиль, который, как он чувствовал, в точности передавал его видение. Раньше его работы были светлыми – теперь они печатаются очень темными. Они размыты и показывают формы без деталей. Они показывают эмоции и настроения. Он печатает на матовой бумаге и получает чернильную, чувственную поверхность, на которой его отпечатки выглядят изысканно и утонченно. Это - его видение, а не резкие и четкие пейзажи, которые он создавал раньше.

Когда Ларри нашел свой стиль естественного видения, его творческая производительность увеличилась взрывообразно. Забудьте старую поговорку о десяти хороших отпечатках в год. Ларри часто создает десять великих снимков на нескольких роликах пленки! Объем его работ за последние пять или шесть лет потрясает. Он признает, что не знает, как долго его творческое видение будет с такой легкостью воплощаться, но следить за тем, с какой легкостью и точностью он работает со своим видением – изумительно.

Кстати, Ларри недавно показал мне несколько его ранних, традиционно резких пейзажей. Они были прекрасны. Он умеет печатать, работает с зонной системой и может производить подобные работы при необходимости. Что делает его творческий путь таким интересным, это то, что он, как и многие, описывающие подобный катарсис, прошел через чужое видение, чтобы найти свое собственное. Пикассо писал классические работы Ренессанса, но двинулся дальше, чтобы найти свой кубизм. Подобным образом, Ларри Виз понимает и ценит традиции, но расширяет их для получения своего видения.

В трех этих примерах каждый из нас нашел способ специализировать свое творчество для синхронизации его с естественным видением. Мы поняли, что были естественно предрасположены видеть определенным образом сильнее, чем прочие. Зная это, мы смогли понять, где и когда работать интуитивно, а где стоит работать с умом и вниманием.

Вам не обязательно и даже не рекомендуется работать только с определенным объектом или в определенном стиле, даже если это ваше естественное видение. Подобное ограничение может быть подавляющим и угнетающим. Однако, полноценное понимание природного таланта – полезный инструмент в разработке стратегии успеха. Питчеры могут развлекаться, отбивая мяч, и в этом веселье нет ничего плохого, но им не стоит фокусировать карьеру на том, в чем они не талантливы. Гораздо больше успеха им обоим принесет позволение питчерам ловить мяч, а назначенным отбивающим – отбивать его.

Итак, вопрос, что вы видите? Каково ваше естественное видение?