Рамки

Магритт был живописцем

Язык, без сомнения, одно из важнейших и полезнейших открытий человечества, но он может быть таким обидным. Утверждение «Магритт был живописцем» чудовищно неадекватно. Да, это правда, он был им, но его жизнь и его искусство имело так мало отношения к краскам, что называть его живописцем – оскорбление его творческого видения. Магритт был не большим живописцем, чем Пол Странд был фотографом. Дело в том, что нельзя так просто описать то, что сделали эти два человека, и как они смогли выразить столь важные вещи в своем искусстве.

Однажды мой друг представил меня кому-то следующим образом: «Позвольте представить вам Брукса Дженсена. Он фотограф». Всего в двух словах – «он фотограф» - вся моя карьера была изложена, объяснена и забыта. Беседа продолжилась, мое место во вселенской иерархии было определено.

Позже беседуя с новым знакомым, я узнал больше о том, как он думал обо мне. Он объяснил, что как фотограф, я был определенным типом человека – двинутым на технике, быстро говорящим маньяком изображений, окруженным красивыми моделями, быстрыми машинами, редакторами и дедлайнами, или – в лучшем случае – экологическим отшельником, проводящим все свое время в прекрасных горах, снимая для календарей и открыток. Этот образ содержался во фразе «он фотограф». Все мы переживали подобное хотя бы раз – момент истины, который наступает, когда вы объявляете, что вы фотограф, и ваши друзья и соседи начинают рекомендовать их любимые места для съемки или, как однажды попросили Теда Орланда, просят вас снять их свадьбу.

Это не было бы важным, если бы не способность языка изменять реальность. Подобные опасны, поскольку содержат скрытые рамки. Как инструктор на семинарах, я видел сотни студенческих портфолио, содержащих бесчисленное количество снимков деревьев, рек, гор и рисунков на песке, но редко видел снимки, относящиеся к жизни авторов, их чувствам или опыту.

Говорят, что роль художника – учит нас видеть, и это правда. Однако, роль других художников – учить меня тому, как они видят. Преподать то, как вижу я сам, невозможно, но этому нужно учиться. Слишком просто быть фотографом, который ожидается, а не художником в себе. Слишком легко снимать то, что другие фотографы уже научили нас видеть и то, что другие объявили фотографически значимыми объектами.

Избавляясь от рамок и определений, и решая быть (или соблазняясь этим) художником, видишь, что определения ограничивают. Фотограф может быть, как определяет словарь Вебстер, «тем, кто фотографирует», но фотохудожник – тот, что наблюдает и видит, кто чувствует и выражает, кто реагирует и интерпретирует, кто слушает и думает, и реагирует.

Хотел бы я, чтобы язык не был таким громоздким, и чтобы мой друг мог представить меня не как «фотографа», но как «человека, который наблюдает и видит, кто чувствует и выражает, кто реагирует и интерпретирует, кто слушает и думает, и реагирует». К несчастью, из-за языка меня всегда будут представлять как «фотографа». В следующий раз, когда меня так представят, я попробую вспомнить, что Магритт сказал в своей картине This Is Not a Pipe.

Символы – не более чем символы. Реальность – чтож, вы знаете, что это. Важный вопрос здесь не в том, «фотограф вы или художник». Есть более важные вопросы: что вы видите? Что вы чувствуете? О чем вы думаете? Что вы слышите? Как вы реагируете? Позвольте этим вопросам определять вас. Магритт, Пол Странд, Дворак, Роден, Ли По и Шекспир достойны называться художниками, потому что они отказались определяться через ремесло. Это – одно из значений кредо китайских художников Chi Yung Sheng Tung, «Дыхание неба оживляет момент».