Творчество и путаница

Я пришел к заключению, что существует определенная путаница в понимании творчества. Ошибочно приравнивать творчество к целенаправленной ненормальности. Многие произведения искусства сегодня неупорядочены, запутаны, хаотичны, грязны и безвкусны. Художник швыряет ведро краски с крыши, разливая ее на холст несколькими этажами ниже, получается гигантская клякса и это называется «творчеством». Соедините это с популярным мифом о том, что истинное творчество всегда нестандартно – и люди начнут путать творчество с хаотичной анархией. Облако непонимания, окружающее творчество, нелегко разогнать, потому что легко вспоминаются необычные люди, которые были великими художниками – Ленни Брюс, Джими Хендрикс, Джексон Поллок и Ван Гог, например. Соблазнительно думать, что их творчество родилось из их ненормальности, шизофрении, асоциального поведения или наркотической зависимости. Хоть творчество и ненормальность часто идут рука об руку, не существует причинно-следственной связи между ними. Странный человек не обязательно творческий, как в жизни, так и в искусстве. Хуже того, воплощение этой ошибочной стратегии самовыражения приводит к мнению, что нормальность, манеры, такт, чувственность и человечность не приводят к творчеству. Перевод: если что-то можно понять, оно не является творчеством.

Правда заключается в том, что творческое видение никогда не беспорядочно. Напротив, оно проясняет то, что без него было сложно увидеть. Микеланджело был креативным, потому что он видел, и затем писал, то, что другие не видели. Используя ту же логику, Джими Хендрикс тоже был креативным, потому что слышал, и затем исполнял, музыку, которую другие не слышали. Не его антисоциальное поведение сделало его творческой личностью. Его талант и способность видеть новое и другое (хоть и усложненно) упорядоченное вызывает наш восторг, а не его выходки. Оба этих художника прояснили квинтэссенцию своего видения, чтобы мы тоже могли видеть его. Я полагаю, что сложность заключается в отделении простого беспорядка от гениального беспорядка.

Пикассо был авангардистом, но он не создавал беспорядок. Он создавал порядок, который мог выглядеть как беспорядок для тех, кто не понимал его видение мира. Стоит сказать, что творчество гениев может выглядеть простым – как и творчество новичков – но это не так. Попытки первоклассника сделать глиняную пепельницу и чайную чашку работы японского мастера можно назвать простыми, но они не одинаковы. Простота гения и простота новичка схожи, но точно не взаимозаменяемы.

Следующее заявление может задеть кого-то, но я устал смотреть на карандашные рисунки первоклашек, выставляемые как произведения искусства. Конечно, дети – волшебники, благодаря их невинности. Но это не делает их работы волшебными. Когда уже кто-нибудь встанет и скажет прямо, что это плохое искусство? Если это звучит грубо, можем мы хотя бы согласиться, что это незрелое искусство? Детские творения обязательно должны висеть на холодильнике, чтобы стимулировать их творчество, но выбрасывать их  работы на публику значит оскорблять ее и заставлять начинающих художников ошибочно думать, что тяжелая работа и время не являются обязательными компонентами совершенства. Каждый раз, видя эти рисунки, я не могу не думать о серьезных художниках, пытающихся найти зрителей (или заработать на жизнь), которые «не подошли» для выставки, потому что они взрослые или, прости Господи, хотят денег за работу. Ребенок, чьи работы спонсируются родителями, не нуждается в поддержке публики. Работающий и опытный художник зависит от нее. Разве не должны мы вознаграждать совершившееся вместо потенциального?

Однажды я был обманут поддельным гуру искусства. Его творчество было странным, затасканным, любительским и непоследовательным. Однако, сила его авторитета и недостаток моей уверенности позволили убедить меня в том, что его интеллект и его работы были настолько тонки, настолько глубоко мистичны, настолько значительно эзотеричны, что мое непонимание его и его работы были только демонстрацией моей ограниченности. Что отличает мастера от новичка? Он настаивал, что истинный гений немедленно распознает его мистичность. Для наивного и неуверенного восемнадцатилетнего человека это было весомым аргументом. Сейчас я смеюсь, когда слышу такую чепуху, предлагаемую в качестве защиты второсортной работы.

Второсортная работа? Это популярное заявление против ценностных суждений. Оно утверждает, что оценки бессмысленны в мире искусства. Нонсенс! То, что мир искусства должен не иметь стандартов качества, просто нелепо. Идея, что пустые и бестолковые произведения лучше, не имеет оправданий. Я также устал от выставок, на которых представлена необдуманная, плохо выполненная, плоская и бессмысленная мазня, выдаваемая за глубокое творческое озарение.

Не поймите меня неправильно – я не против нового. Я против банальности, прячущейся под маской эзотеричности. Слишком часто чепуха, которую я вижу, пытается заставить меня отказаться от моего мнения и признать мою наивность. Бред! Конечно, мое мнение не священно, но и мнение авторов этих работ тоже. Они подобны торговцам, продающим новое платье императору, и я отказываюсь быть обманутым ими. Честный спор всегда является стоящим ответом, и пассивное принятие никогда не будет выходом!

Нас так легко обмануть, потому что мы забыли, что гений и дисциплина – нераздельные инь и ян искусства. Так легко получить ненормальность и бардак, так соблазнительно создавать мешанину и преподносить ее как гениальную работу, особенно для большинства «менее образованной» публики, которая купится на концепцию, философски и коммерчески. Такие претензии основываются на неэтичном авторитете. Нигде эта путаница не проявляется так ярко, как в современном высшем художественном образовании. Мы судим работы не по их внутренней способности коммуницировать и вдохновлять ясностью, а по ценности самого образования автора. Когда вы в последний раз читали заявление художника, которое бы хоть что-то проясняло?

Все становится таким запутанным, что кажется, что мы больше не можем ничего оценивать. Все произведения искусства достойны с определенной точки зрения. Какой абсурд. Используя эту логику, действия одаренного лжеца достойны с точки зрения лингвиста, потому что он так эффективно использует язык! Детские рисунки или мазня некомпетентного взрослого художника достойны только с точки зрения человека необразованного или неспособного сказать «это плохо».

Произведение, если оно чего-то стоит, качественно – качественно в видении, качественно в воздействии, качественно в жизни. Процесс бытия художником – не более чем стремление к качеству во всем. Художник, не стремящийся к совершенству – оксюморон. Художник, выдающий фальшивый опыт за творческое озарение – обманщик, шарлатан, жулик и лжец.

Плохое искусство, хорошее искусство – тяжелый вопрос. Если то, что я предполагаю – правда, тогда верным вопросом может быть то, как вы можете отличить истинное творчество от бардака? Боюсь, на этот вопрос невозможно ответить, но можно познать. То, что его нельзя точно выразить в словах, не делает его нереальным. Множество переживаний можно познать, но нельзя описать. Как сказал Святой Августин, когда его попросили дать определение реальности, «Я знаю что это, но когда я пытаюсь сказать что это, я перестаю знать». Подобным образом, я знаю, когда произведение – чепуха, и когда нет, даже если не могу объяснить это.  Я просто хочу, чтобы большинство людей стали честными в отношении чепухи, и возможно, нас будет окружать больше достойных нашего внимания работ.

В конечном итоге, именно в этом состоит карьера художника. Незрелого художника отличает от мастера развитое видение, развитые руки, тренированная интуиция и умение отличить бессмысленный бардак от произведения искусства. Любой болван может взять старый кухонный прибор, разбить его кувалдой, повесить на стену и назвать это искусством. Он даже сможет обмануть достаточно людей, чтобы построить карьеру, но она будет бесчестной, потому что творение художника – не более чем отражение его сознания и жизни. Пустое сознание, пустая жизнь, пустые произведения. Никакое количество шаманства и манипуляций не сможет восполнить отсутствие творческих способностей. Целенаправленный беспорядок не  восполнит отсутствие озарения. Если мы хотим прояснить путаницу с плохими произведениями, мы должны начать с честности и смелости, выступая против того, что мусор выдается за гениальность. Мы не должны жертвовать качеством наших ценностей ради гармоничной банальности.