Простота и сложность

Существуют вопросы, противоположные рассмотренным ранее, и стоит их рассмотреть, пусть даже и поверхностно. Существенная часть современных мыслителей утверждает, что сегодняшний мир сложен, диссонантен, раздроблен и жесток. Поскольку искусство отражает состояние общества, было бы недобросовестно и даже абсурдно отказываться от этих элементов в пользу устаревших концепций простоты и гармонии. Если неопределенность лучше выражается противоположными принципами, то так же могут быть выражены и эти аспекты жизни. Подобные мысли приводят к радикально иному подходу, который имеет право на существование. Это не мой подход, но он может быть вашим. Он существенно опирается на вашу точку зрения, и в меньшей степени на сам объект. Я полагаю, что визуальное представление даже самого сложного, непонятного и негармоничного объекта должно содержать внутреннюю простоту и единство для достижения максимального эффекта – как четкое заявление имеет большую силу, чем длинная и путаная речь. Иллюстрирование диссонанса и сложности еще большей сложностью и диссонансом выглядит для меня лишь бессмысленным, не проливающим свет на вопрос, заявлением о том, что мир беспорядочен.

Кроме того, эти элементы, без сомнения, являющиеся неудачными частями современного мира, вовсе не новы. Они всегда были здесь. Когда цивилизация не переживала жестокость, ненависть, войны, противоречия, нерешенные проблемы и неожиданные катастрофы? Искусство может иллюстрировать этот неидеальный мир, изолируя его части в понятной манере. Простота и единство кажется мне самым легким в понимании подходом, имеющим огромное воздействие. И я обязан добавить, что этот подход работает для меня в большинстве случаев, но не всегда.

Я полагаю, что определенное количество диссонанса, сложности, или неясности, может быть полезным или терпимым, но не в огромных дозах, не несущих просветления. И снова, должно ли искусство нести просветление? Возможно. Возможно и нет. Я думаю, что ему следует, но ваше решение основывается на вашем выборе. Этот вопрос приводит к основному из всех вопросов об искусстве: «Что такое искусство?». Пытаться ответить на этот вопрос – все равно, что пытаться поймать облако. Несмотря на невозможность формулирования осмысленного ответа, мы можем полагаться на тот факт, что у каждого человека есть его мнения, предпочтения, антипатии и границы. Это всегда сводится к часто повторяемой фразе, «Я не знаю, что такое хорошо, но я знаю, что мне нравится!». Думаю, что искусство должно поставлять удовлетворяющие визуальные представления о реальном или воображаемом мире. Для меня простота и единство – удовлетворяющие, а путаница и диссонанс сравнительно неудовлетворяющие (этот вопрос будет более детально рассмотрен в гл.15)

 

Возможно, это самое близкое к живописи Джексона Поллока, из моих произведений. Видите ли вы, что на нем? Увидели ли вы это сразу, или вам потребовалось время? Рис.2-5. Камуфляж

Другой вопрос затрагивает только концепцию простоты, и бросает вызов ее заявленной позиции. Эта концепция подразумевает, что сложность не только важна, но и необходима для любого великого произведения. Для демонстрации ее приводится Девятая Симфония Бетховена в сравнении с детской песенкой, заявляя, что симфония является более великим произведением, потому что она сложнее, игнорируя тот факт, что песенка более «совершенна» и приятна для прослушивания. Я полностью согласен с этим.

Это может казаться противоречащим некоторым мыслям из написанных ранее, но это кажущееся противоречие можно легко объяснить. Девятая Симфония, хоть и является чрезвычайно сложной, но потрясающее мастерство Бетховена постоянно контролирует ее. Более слабый композитор не справился бы с подобным контролем. Бетховен связал сложность и динамику. Подобным образом, мастер фотографии может контролировать большую сложность, чем начинающий. Стремясь к простоте, начинающий может создавать достойные работы, и работать над получением контроля над более сложными композициями, в то время как его понимание носителя – и уверенность в себе – растет. Делая это, он или она, возможно, создаст более осмысленные изображения. Я думаю, что сложность необходима для великих произведений, но ее надо контролировать.

Последний вопрос, который я хочу рассмотреть, это концепция почти неконтролируемой сложности в качестве ядра художественного выражения. Взгляните на работы Джексона Поллока, которого высоко оценивают критики. Его картины нельзя назвать простыми, пусть даже они и выглядят цельными в том, что глаз постоянно улавливает одинаковые элементы, знакомясь с ними. Научный анализ его работ показывает, что в их основе могут лежать фрактальные элементы – когда вы смотрите на маленькие фрагменты работ, вы продолжаете находить похожие структуры. Это изумительно, как с научной, так и с творческой точки зрения. Однако я должен заметить, что работы Поллока ничего не говорят мне. Я нахожу их бесформенными, мутными, и не вызывающими интереса. Я не согласен с большинством критиков, но таково мое право. Вы должны принимать решения самостоятельно в подобных вопросах.

У меня есть несколько фотографий, которые нелегко увидеть или воспринять с первого взгляда. Одна из них, которую я назвал «Камуфляж», чрезвычайно похожа на картину Джексона Поллока, в ней содержатся центры интереса, спрятанные от взгляда (рис. 2-5). Другая (рис. 2-6) содержит настолько маленький центр интереса (женщина, просящая милостыню у входа), что зритель не замечает его при первом просмотре. Но стоит заметить ее, и она становится центром интереса.

Я поднял эти вопросы, чтобы вы могли подумать о них, внедрить их в ваш способ видения и мышления, если они подходят для вас – и отвергнуть, если они не подходят. Этот процесс должен стать частью вашего собственного философского подхода к фотографии. Фотография – не простая последовательность действий, заключающаяся в подъеме камеры, ее направлении, и нажатии спуска. Это процесс осмысленного наложения вашей точки зрения на картину. Она требует творческого мышления, а это не просто. Идеи, выраженные здесь – просто попытки стимулировать ваше мышление и креативность.

 

Изнутри Храма в Мехико, я увидел женщину, просившую милостыню, сидя у входа позади стеклянных панелей. Сильные линии света создавали композиционное единство. И, хоть женщина и является центром интереса, вы не видите ее сразу. Она слишком мала для этого. Но, стоит увидеть ее, картина приобретает другой смысл. Рис. 2-6. Женщина, просящая милостыню.